Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Аркадий Шульман
«ТЕВЕЛЬ-МОЛОЧНИК или КТО НАПИШЕТ ИСТОРИЮ МЕСТЕЧКА БОРКОВИЧИ?»

Светлана Лапина
«МОЮ БАБУШКУ ЗВАЛИ РОЗОЙ...»

Антон Буболо
«В БОРКОВИЧАХ»

Аркадий Шульман
«ТРОПА ЗАБВЕНИЯ»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ


МОЮ БАБУШКУ ЗВАЛИ РОЗОЙ...

Моя бабушка, уроженка местечка Борковичи, Роза Абрамовна Гуревич, родилась 15 августа 1909 года в семье Абрама и Голды Гуревичей. Всего в семье было четверо детей: Роза, Софья, Израиль и Исаак. Семья была зажиточной, имея лавку на главной торговой улице местечка. Жила семья в том же доме, где была лавка, дом был просторным, за ним закрытый внутренний двор с хозяйственными постройками.

Чего только не было в лавке! На прилавках лежали огромные головки сыра в золотой шелестящей фольге, на крюках висели ароматные колбасы, стояли баночки с деликатесами, красивые коробки с шоколадными конфетами и мармеладом. Каждая конфета была упакована в отдельную розеточку из бумажных кружев. Стояла бочка с прекрасной селедкой «залом», в лавке также продавались ситцы для крестьян и батист для офицеров. В лавке была ручная касса и арифмометр.

Кстати о селедке. Она была частым угощением на еврейском столе. В старой России «заломом» называли наиболее крупные, жирные сельди, которые не помещались в бочку при засолке, и им приходилось заламывать хвостик, оттуда и название – «залом».

Товары, мама Голда – женщина сильная и властная, привозила из Риги и Полоцка. Она же вела гроссбух. Папа Абрам играл в семье весьма подчиненную роль, дети его даже жалели. Любопытно, что через много лет моя бабушка Роза, в точности воспроизвела эту схему семейных отношений с моим дедушкой – генералом советской армии.

Клиентами лавки, кроме жителей окрестных деревень и крестьян, были многочисленные офицеры, служившие в полку расквартированном неподалеку.

Мама Голда часто вечерами уезжала играть в карты с офицерами. Стол для игры был покрыт зеленым сукном, мать надевала изящные кружевные блузки, шляпу и перчатки с пальцами, открытыми наполовину. Мама Голда была очень азартной, и ей порой удавалось неплохо выиграть. Но жизнь местечкового дома текла своим чередом, и, невзирая на пышность кружевной шляпы, а также на меры по ее сохранности, именно в ней всегда котилась любимая семейная кошка.

Семья была культурной, в доме было много книг и музыкальных инструментов. Папа Абрам с сыновьями составил трио, и они часто играли на свадьбах и других праздниках. «Папочка играл на скрипке, Изя – на контрабасе и Исачок – на мандолине». Лучше всех фрейлехс танцевала Сонечка, у нее был красивый выход – «индюшкой». В Борковичах было нечто наподобие драмкружка, и моя бабушка была балериной в «живых картинах» – распространенный в те годы вид шоу (выражаясь современным языком) когда девушки в балетных пачках группой выбегали на сцену и замирали в определенных позах.

В семье говорили на идише, но по-русски моя бабушка и ее сестра говорили без какого либо акцента. А у бабушки, вообще, голос был так хорошо поставлен, что при необходимости, она могла бы с успехом читать сводки Совинформбюро. Где и когда они та прекрасно научились говорить по-русски, я могу только предполагать.

Деликатесами из лавки семья не угощалась даже в праздники. На столе были традиционные блюда еврейской и белорусской кухни. Из-за близости реки, в Борковичах было много вкусной рыбы (щуки, карпы, лещи, сазаны). А также белорусская бульба и сметана «хоть ножом режь». Ароматная хала, тейгелех, кугель – на субботнем столе. И, обязательно, драники. Видимо отношения с соседями – белорусами были хорошие, моя бабушка на всю жизнь полюбила этот край и этот народ, и всегда с величайшей теплотой говорила о белорусах, Белоруссии и, конечно, родных Борковичах. Они очень дружили с белорусскими детьми, и в Песах, когда маца надоедала, по секрету от родителей ели хлеб и бульбу, которые им приносили друзья. Но зато потом, на еврейский Новый год (Рошешана) обязательно, угощали детей шолохмоносами (в данном случае это были фигурки из сахара), делать которые мама Голда была мастерица.

Через Борковичи проходили скорые поезда на Ригу, и какие-то (или какой-то) на несколько минут останавливался. Это было главным светским событием местечка.

К моменту прохода поезда, на станцию приходила гулять публика, которая наряжалась, как могла. Главным счастьем для детей было (как в книжке про Чиполлино) подобрать блестящую бумажку от конфеты, оброненную пассажирами вагона 1-го класса. Начальник станции детей слишком близко к вагонам не подпускал.

В синагогу ездили не очень часто, на повозке, в соседний городок. Из чего я делаю вывод, что семья была не слишком религиозной (как и моя бабушка).

После революции, когда появилась опасность погромов, родители закопали в землю большой горшок, полный николаевских золотых монет. Горшок больше так никогда и не нашли, но и погромов в Борковичах не было. После революции, когда «черта оседлости» – ограничения на проживания евреев – исчезла, семья переехала в Петербург–Ленинград. Поселились в большой квартире в самом центре, на улице Красной (раньше и теперь – улица Галерная). Видимо в горшке зарыли далеко не все монеты.

Многие из родственников тогда уехали из Борковичей: кто в Брянск, кто в Ригу. И только двое любимых родственниц остались там, две сестры: Сима и Гита. Они погибли в годы войны. По-моему, это как раз та Гита Гуревич, о которой упоминается в рассказе о семье Тевеля Динкина. (Аркадий Шульман «Тевель-молочник или кто напишет историю местечка Борковичи?» http://shtetle.com/Shtetls/borkovichi/borkovichi.html/)

Гиту бабушка оплакивала всю жизнь.

По свидетельству некоего очевидца, рассказанному уже после войны, Гита не была расстреляна, ее насмерть забил сапогами зверюга-немец, которому она стирала белье…

Но это потом. А пока бабушка и Соня выучились на акушерок. Братья, один за другим, поступили в Ленинградскую лесотехническую академию. Бабушка вышла замуж за летчика, родила сына Сашу, но к несчастью муж разбился при испытаниях самолета в Бобруйске, в середине тридцатых. Она очень тяжело переживала потерю мужа. Через некоторое время бывший сослуживец супруга познакомил ее с моим дедушкой, кадровым офицером, комиссаром, овдовевшим в 1936-м году, у него тогда было двое маленьких детей: моя мама и дядя Витя.

У них быстро завязался роман, они начали строить семью, и тут грянула война.

Перед самой войной дедушку перевели в Одесский военный округ, куда он и вернулся после войны, получил звание генерал-майора, откуда и ушел в запас в 1964 году с поста Члена военного совета Одесского военного округа.

Бабушка приехала к нему в конце весны 1941 года, и была со всеми тремя детьми на пляже, когда вдали увидела пламя от разрыва бомб. Одессу бомбили на второй день войны. От дедушки знала (он уехал на учения еще в мае, войну встретил в Молдавии), что в случае оккупации они будут немедленно уничтожены. Она – еврейка, он – бригадный комиссар. По городу поползли слухи, что провокаторы составляют списки евреев и коммунистов. В последнюю минуту бабушка успела эвакуироваться из Одессы с эшелоном Одесского артиллерийского училища.

Ехала к родителям в Ленинград. Жизнь спасло письмо от дедушки, которое он написал каком-то железнодорожном узле. Письмо хранится в семейном архиве. Дедушка писал, что война будет долгой и кровопролитной, что направлениями главного удара немцев будут Москва и Ленинград, что ехать туда нельзя ни в коем случае, умолял беречь детей. И бабушка, резко изменив маршрут, уехала в эвакуацию в Киргизию, город Фрунзе (Бишкек), где на долгие четыре года войны стала единственным близким человеком, матерью, тогда еще почти не знакомым моей маме и дяде Вите.

Бабушка Роза с детьми в эвакуации.
Бабушка Роза с детьми в эвакуации.

Братья бабушки, не взирая на бронь, которая у них была, ушли на фронт добровольцами. С ними ушел и муж Сони – Борис, у них к тому моменту было уже двое детей. Ушла медсестрой и сама Соня. Все трое мужчин погибли в 1941-м году при обороне Пулковских высот.

Исачек, самый младший, был в комсомольском батальоне. Погиб в рукопашном бою, получив восемнадцать штыковых ударов. Соня в госпитале перевязывала раненых. Вдруг пришли два фельдшера и сказали: «Там сейчас умирал офицер, и все звал: “Соня! Соня!”» Она бросилась вниз. Это был ее муж.

Старый Абрам Гуревич помутился рассудком, не пережив горечи утрат. До конца жизни он целыми днями сидел у окна и смотрел во двор, ожидая, что хоть кто-нибудь вернется с войны…

В 1948-м году у моих бабушки и дедушки родился сын Юрий. Дом их был гостеприимным, щедрым, хлебосольным. И кроме прочего, на столе всегда была картошка – бульба, драники, тейгелех, а также непревзойденная бабушкина фаршированная рыба, кугель и фаршированная шейка. Внешне она была дородной еврейской красавицей, чем-то напоминавшую замечательную советскую актрису Фаину Раневскую.

Она прожила без малого до ста лет. Всегда в ясном и трезвом рассудке. Всегда энергичная, сильная, сложная – она была дочерью своей эпохи, своего века, своего народа. «О, ветка Палестины», – называл ее наш дед. У нее были настоящие иудейские глаза. Она навсегда осталась советской патриоткой, высоко чтившей свою страну – Советский Союз, которая дала ей, еврейской девочке из черты оседлости, возможность прожить жизнь так, как она ее прожила, а братьям – право и честь умереть с оружием в руках. Она считала, что ее страна защитила своих евреев, как только смогла, и всю жизнь чтила память всех павших, без учета национальности.

Может быть, кто-то с этими взглядами не согласен, но ведь смысл данного рассказа – историческое свидетельство, не более того.

Долгом каждого является сохранение исторической памяти еврейского народа Восточной и Центральной Европы, зверски, при равнодушном безучастии великих держав, уничтоженного германским фашизмом. А Россия, Советский Союз…

Как тут не вспомнить стихи поэта Кушнера:

Но мне повезло – я родился в России,
такой, сякой, возмутительной,
сладко не жившей ни дня,
Бесстыдной, бесправной, замученной, полунагой,
Кромешной – и выжить единственно здесь лишь
был шанс у меня.

…Вот и я, как смогла, выполнила свой долг, добавив еще один штрих к окрашенному розовым цветом детских воспоминаний, овеянному ладаном поминальных свечей портрету далекого местечка Борковичи, малой Родины моей бабушки – Гуревич Розы Абрамовны.

Светлана Лапина
Франция, г. Страсбург

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.comRSS-канал новостей сайта www.shtetle.com

© 2009–2017 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru