Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Воспоминания Раисы Рыжик

Аркадий Шульман
«КРАСИВОЕ МЕСТЕЧКО У ОЗЕРА»

Савелий Кляцкин
«МОЯ СЕМЬЯ»

Галина Дудкина
«ОСТРОВЕНСКОМУ РОДУ НЕТ ПЕРЕВОДУ»

Аркадий Шульман
«БЕЗ ПРОШЛОГО НЕТ НАСТОЯЩЕГО»

Станислав Леоненко
«ДАННЫЕ О ЕВРЕЯХ, ЖЕРТВАХ ХОЛОКОСТА В ОСТРОВНО»

Аркадий Шульман
«ЖИТЬ И ПОМНИТЬ»

Островно в «Российской еврейской энциклопедии»


МОЯ СЕМЬЯ

Мои бабушка и дедушка (Фарбман Софья Давыдовна и Лев Самуилович) со стороны моей мамы родились и выросли в Островне в маленьком еврейском местечке около Витебска

Я в детстве записал со слов моей бабушки – Фарбман Софьи Давыдовны рассказ о её семье.

Эти записи я сделал в возрасте 10 – 12 лет. Значит, это было где то в 1967-69 годах.

Давид Исаакович Кролик (1860 – 1911)

Отец бабушки по матери Фарбман (Кролик Софья Давыдовны) – Давид Исаакович Кролик (1860 – 1911)

Истинная фамилия Дворкин. Его отец Исаак Дворкин, чтобы сын не шел в армию (царскую), (а у него было три сына) приписал Давида на чужую фамилию бездетного крестьянина – по фамилии Kролик, доброго друга и соседа Исаака Дворкина по Царицину. Давид Кролик под чужой фамилией в Петербурге окончил "лесничий институт" и работал, как браковщик по лесной части. Давид Исаакович ездил по России заключал договора по отправке леса.

После окончания института сразу женился на Розе Хаймовне Сандлер, происходившей из купеческой семьи.

Первый ребенок умер (отца три месяца не было, был в отъезде). Мальчик был умен и красив. Когда узнали что возвращается отец, застучали в окна и стали кричать "едет отец". Ребенок напугался, упал со стула (он сидел у окна) и потерял сознание, у него отнялся язык, вскоре он умер.

Потом родились:

Рахиль Давидовна, Лиза Давидовна, Захар, Соломон, Ида, Рива и моя бабушка – Соня.

Отец был в разъездах, дома был 2 – 3 месяца в году. Дети любили отца и радовались приезду, он привозил гостинцы, хорошо зарабатывал. Имела семья три десятины земли. Сеяли пшеницу, рожь, картошку, был свой сад.

Когда в 1908 году собирались устроить еврейский погром Давид Исаакович и Хаськин Моисей Абрамович поехали из Островно в г. Сено, подверглись нападению старообрядцев и бежали. Отец упал и получил травму – камнем между лопаток. Хаськин довез Давида до ст. Мостоны, оттуда в Островно, Через три месяца отец заболел, его возили в Москву (лежал три месяца), в Ригу (лечился восемь месяцев), потом в Витебск. Умер в 1911 году (возможно, 1909 году) в Островно – диагноз рак

Отец пользовался уважением. Не курил, не пил.

Было два брата: старший Илья, младший...

Роза Хаймовна Кролик

Роза Хаймовна Кролик (Сандлер).
Роза Хаймовна Кролик (Сандлер)

Мать бабушки по матери Фарбман Софьи Давыдовны – Роза Хеймовна Кролик (Сандлер) 1860 -1936 гг.

Хинда, Хайке, Шифра, Семен и Соломан - её братья и сетры

Отец имел склад удобрений и снабжал удобрениями.

Сейчас я опишу бабушкиных братьев и сестер, к счастью о них есть короткие записи. Начнем со старших...

Рахель

Муж Рахили – Макс Рыжик (Рыжковский). Рахиль и муж в войну погибли. Дети: Хая, Моисей, Исаак, Дора, Роза, Давид.

Хая – врач, муж – директор банка в Витебске. Участвовала в финской войне 1939 года. Муж погиб на войне 1941–45 гг., ребенок – девочка погибла. Была демобилизована в качестве врача. В 1942 году заезжала в Троицк – по пути следования поезда с ранеными. В конце войны вышла замуж в Германии. Муж – Григорий Семенович. Погибла после войны в Германии. Было двое детей.

Елизавета

Лиза по профессии фармацевт. Муж – Залман Абрамович Либинсон. Залман учился в гимназии, имел лесной двор. После революции имущество забрали.. Работал зав. складом. Погиб в гражданскую войну. Лиза умерла, где-то в 30 годы. В Витебске остались их дети Давид и Добочка. Детей забрала Роза Хаймовна – мать Лизы, потом – брат Залмана Абрамовича – Моисей.

Давид и Добочка. 1934 г.
Давид и Добочка. 1934 г.
Дора с мужем Семеном Меершинским.
Дора с мужем Семеном Меершинским.

Захар

Захар – окончил гимназию. Затем учился в Витебске в Витебске (устроил отец) на землемера. Женился на Любовь Гавриловне, были дети: Броня (окончила мединститут), Хинда, Вера.

Все жили в Островно. Броня приехала потом в 1941 году к родителям. Все погибли в годы войны.

Соломон

Соломон Давидович окончил гимназию и два института: коммерческий и технический. Работал на военном заводе в Ленинграде инженером. Женился в Ленинграде на Вере Яковлевне. Она работала в псих. больнице.

Сын – Ян. Соломон участвовал в польской компании, был ранен, нога не разгибалась шесть месяцев, потом оперировала жена – вынула осколок. В блокаду вся семья погибла.

Ида

Ида замужем за Абрамом Либинсоном – двоюродным братом мужа старшей сетры Лизы – Залманом Либинсоном.

Дети – Рая, Нихама, Лиза.

Ида работала закройщицей в Витебске. Муж бухгалтер на кожевенном заводе. Рая фармацевт.

Рива

Рива и Савелий.
Рива и Савелий.

Я пишу то, что запомнил из рассказов бабушки. Рива была по возрасту самой близкой к моей бабушке, они жили вмести в Троицке. Мужа Ривы звали Савелий и в честь этого человека, я получил свое имя. Это значит, где то с 20-х годов и до войны 1941-45 годов семьи Сони и Ривы жили вместе. Встречались, вместе растили детей. О Савелии я помню, что он был или часовых или золотых дел мастер. Перед войной Рива и Савелий переехали жить в Украину, где и были убиты соседом украинцем. Соня хотела жить и дальше рядом с Ривой и перед войной, продав дом, поехала к сестре. Но, начавшаяся 22 июня война, остановила переезд прямо в пути, и они вынуждены были вернуться в Троицк. И остались живы.

Мои бабушка и дедушка поженились где-то в 1922 году. Мой дед был на 11 лет старше бабушки. Официально годы его жизни с 1891 по 1964. Его имя Лев (Лейба) Самуилович Фарбман. От бабушки я слышал, что возможно он родился позднее. Он участвовал в Первой мировой войне и гражданской и про него бабушка говорила, что он "бундовец". Это значит, состоял в еврейской социалистической организации. Еще я помню, что у него рано умерла мама. Он остался только с отцом – Самуилом Фарбманом. Это единственная фотография или как тогда говорили фотографическая карточка моего прадеда.

Лев Самуилович Фарбман с женой.
Лев Самуилович Фарбман с женой.
Самуил Фарбман.
Самуил Фарбман.

У моего деда были брат Вуля (Вульф Самуилович Фарбман (о нем я расскажу подробнее позднее) и брат Алтер – который был значительно его младше – он был приблизительно возраста моей мамы и жил в семье деда до войны. Алтер ушел на войну 1941-45 гг. и погиб.

Еще у деда была сестра, которая жила в Ташкенте, где её я видел в 1972 году. Но вернемся к деду. Он был по профессии парикмахер. В период НЭПа дед открыл свою частную парикмахерскую, позднее был раскулачен, как это было принято в те времена. По рассказам бабушки или мамы что-то сохранилось в моей памяти об этом событии. Дед спокойно отнесся к раскулачиванию и даже поддержал его. Забрали все кроме кресла, на котором сидела моя мама, не взяли и большое зеркало с подзеркальным столиком – его я помню в нашей квартире в Копейске. Дед прославился тем, что когда все взяли и уже ушли из дома, он сам догнал красных и сказал: «Осталась еще корова». Корову, конечно, тоже забрали, а бабушка, нормальная еврейка, все последующие 40 лет совместной жизни попрекала деда этой коровой. Парикмахером дед был отличным, у него стриглось и брилось все троицкое начальство. У нашего друга по Троицку, а теперь жителя Беер-Шевы – Ильи Войтовецкого, есть описание дома и семьи деда в послевоенное время. Тогда у деда стригся сам маршал Г.К. Жуков.

Вуля Фарбман с сестрой.
Вуля Фарбман с сестрой. 1929 г.

В Троицке, в сорок седьмом или в сорок восьмом году, папа и мама подружились с Фарбманами. Тётя Соня и дядя Лёва были старше моих родителей, а их дочь Дора – моложе. Старшие Фарбманы, родом из Белоруссии, уже много-много лет жили в Троицке, приехали туда в незапамятные времена, задолго до войны. Их быт и образ жизни свидетельствовали о том, что людьми они были состоятельными – когда-то в стародавние времена, да и теперь – свой собственный почти дом, во дворе коровник с взаправдашней живой дойной коровой. Это в конце сороковых-то! Теперь я понимаю, насколько убогим было всё это, но – тогда… мне казалось…

«Свой почти дом» состоял из столовой, двух спальных комнат, кухни с большой жаркой русской печкой, тёмного коридора, прихожей с чуланом. Моя оговорка о «почти доме» неслучайна, к апартаментам Фарбманов были пристроены ещё «почти дома» с более или менее похожими квартирами; помню, в одной из пристроек жила семья Эпштейнов, сын с матерью, громогласной старухой, которую я почему-то прозвал "граммофонихой", и имя это к ней пристало, все соседи так и говорили: «Опять граммофониха разоралась».

Корову Фарбманы держали, надо полагать, специально для меня: каждый вечер я являлся к ним в конце дойки, и добрая тётя Соня, любовно глядя на меня сквозь толстые линзы очков, делающие её большие чёрные глаза ещё больше и чернее, зачерпывала ковшом из подойника парное, а зимой даже ещё дымящееся молоко, и, приговаривая «тринк гезунтерэйд» (пей на здоровье - идиш), спаивала мне его, получая от этого истинное трепетное наслаждение

Дядя Лёва был известным в городе парикмахером. Нет, сказать, что он был парикмахером, это – не сказать о нём ничего. Дядя Лёва был Парикмахером, Мастером, Maestro! Он принимал в своё кресло клиента, пеленал его, колдовал над его головой, менял ножницы, машинки, расчёски, обмахивал его полотенцами с одной стороны, затем с другой, наклоняя при этом свою голову то вправо, то влево, отряхивал с его шеи и ушей волосы, прищуривался, примерялся и опять чик-чирикал ножницами то над его правым, то над его левым ухом. Клиент выходил от дяди Лёвы красавцем, кинозвездой, очередь к парикмахеру заказывалась загодя, а городское начальство, партийные чиновники и высшие военные чины ни у кого другого не подстригались и не брились.

Было в Троицке училище ВВС – ещё с военных времён. Молоденькие курсанты, мечта местных барышень, дефилировали по улицам в форменных мундирах, вызывая зависть, а порой и неприязнь мужской половины городского населения.

Имелась у училища футбольная команда. Случилось однажды, что эта команда проиграла с разгромным счётом какой-то другой городской команде, и стадион (или часть болельщиков) принял результат матча гулом одобрения. Счёт был ошеломительный.

Тёплым летним вечером, когда сидению по домам народонаселение предпочитало гуляние в городском парке, курсанты организованными колоннами вышли из своих казарм, дошли до парка и рассредоточились на две группы. Одна плотным кордоном окружила территорию, а вторая вошла внутрь; курсанты сняли с себя форменные ремни с массивными металлическими пряжками и стали избивать гуляющих, безжалостно калеча и увеча их – в надежде, что среди пострадавших окажутся и те, кто так недоброжелательно отнёсся к их футбольной команде. Недобитых – добивали, добитых – сбрасывали в фонтан, который к концу побоища оказался переполненным.

Наутро событие в заштатном Троицке превратилось в ЧП всесоюзного значения. В город прибыли представители и следователи Военного Трибунала и Главной военной прокуратуры страны, из штаба Уральского Военного округа прилетела комиссия во главе с командующим, попавшим в немилость и сосланным в глушь героем войны Маршалом Советского Союза Георгием Константиновичем Жуковым. Естественно, город наполнился высшими офицерами – в военном и в штатском.

Самым занятым в городе человеком оказался дядя Лёва. Вся прибывшая в Троицк командная военная элита привыкла ежедневно бриться и подстригаться – и не просто у кого попало, а у лучших, у своих, у проверенных и испытанных парикмахеров. В Троицке выбора не было, на весь город был один дядя Лёва.

Мастер прекратил приём посетителей. Пока шло следствие, с утра до вечера он обслуживал маршала, генералов, полковников и, может быть, отдельных подполковников. Вечером дядя Лёва возвращался домой и без сил валился с ног.

Был ли он счастлив? Не знаю, не думаю. Он много лет прожил в стране, где все равны и счастливы, и хорошо знал, чего стоят в ней «и барский гнев, и барская любовь», легко переходящие друг в друга.

А жизнь текла своим чередом. Дора тем временем познакомилась с заезжим офицером, военным врачом из Благовещенска-на-Амуре Аликом Кляцкиным, мать которого жила в Троицке, а он приехал в отпуск – её навестить.

Алик родился в США. Когда он был ещё ребёнком, мать затосковала по покинутой родине и, оставив мужа доживать в одиночестве свои дни в цитадели мирового капитализма, где человек человеку волк, вернулась в страну мира и социализма, в которой, напротив, человек человеку друг, товарищ и брат. Алик, формально являвшийся гражданином Соединённых Штатов Америки, вырос вполне советским гражданином.

Какой красивой парой они были! Я думаю, что счастливы были все: и брачующиеся (да-да, конечно, была свадьба!), и родители, и знакомые, и друзья – почти все троицкие евреи. Был лишь один несчастный – я. Папа сказал:

– Десятилетнему (может быть, одиннадцати или двенадцатилетнему, не помню) мальчику неприлично идти на свадьбу, где будут только взрослые.

И меня на свадьбу не взяли. Цветными карандашами я нарисовал поздравительное послание, изобразив буквы в форме человечков с поднятыми бокалами, и, зареванный, остался дома.

А молодожёны сели после свадьбы в поезд, который издал прощальный гудок и увёз их к высоким берегам Амура, где часовые родины стоят».


Вульф Самуилович Фарбман и я с мамой.
Вульф Самуилович Фарбман и я с мамой. Ленинград, 1966 г.

О женитьбе у бабушки был настоящий еврейский документ – ктубе, который я до сих пор храню. Бабушка очень ценила этот документ. В 1924 году родилась моя мама Дора (Доба), которая была единственным их ребенком. Семья жила в Троицке до 1961 года до переезда в Копейск. Дора закончила школу и затем Троицкий ветеринарный институт, а в 1949 году вышла замуж за Кляцкина Александра (Элехоне) Самуиловича – так начинается семья в которой уже родился я. Дедушка умер в 1964 (23 тишри), а бабушка в 1983 году (29 ав) за неделю до моей свадьбы.

Вульф Самуилович Фарбман – младший брат моего дедушки. Он был участником войны 1941-45 годов. Он был водителем грузовика на «Дороге жизни» то есть ездил по Ладожкому озеру зимой по льду и перевозил грузы для блокадного Ленинграда. Потом жил в Ленинграде, я с мамой был у него в гостях в1966 году. У него сын Боря женатый на Галине и у них дочь Лена (моя троюродная сестра) примерно моего же возраста. После переезда в Израиль наши отношения оборвались.

Савелий Кляцкин,
shmuel.klatzkin@gmail.com

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.comRSS-канал новостей сайта www.shtetle.com

© 2009–2017 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru