Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Аркадий Шульман
«В ЖИВЫХ ОН ОСТАЛСЯ ОДИН…»

Аркадий Шульман
«ИСТОРИЯ НАЧАЛАСЬ С ПИСЬМА»

Константин Карпекин
«УНИЧТОЖЕННЫЕ ПОЖАРОМ И БОЛЬШЕВИКАМИ»

Семен Борд
«КАК МЫ ЖДАЛИ ПОБЕДУ!»

Аркадий Шульман
«ГИНЗБУРГИ В ЛЕПЕЛЕ»

Аркадий Шульман
«ЕСТЬ ВЕЩИ ВАЖНЕЕ ВСЕГО…»

Аделия Крылова
«МОИ ЛЕПЕЛЬСКИЕ КОРНИ»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Аркадий Шульман
«СТО ЛЕТ СПУСТЯ»

Иван Рисак
«НАШИ СОСЕДИ»

Блукач Валацужны
«ТАЙНЫ ЕВРЕЙСКОГО КЛАДБИЩА»

Лепель в «Российской еврейской энциклопедии»


Аделия Крылова

МОИ ЛЕПЕЛЬСКИЕ КОРНИ

Время бежит неумолимо. Уже нет в живых ни бабушек, ни дедушек, и родители уже ушли. Старшей из оставшихся, моей двоюродной сестре Тамаре, девятый десяток. Да и я уже прабабушка. Люди должны помнить своих предков, тех, кто дал нам жизнь. Среди них не было каких-то выдающихся людей, они были простыми тружениками. Попытаюсь и я рассказать о своих лепельских, о большой семье Шлопаков.

Афроим Шлопак.
Афроим Шлопак. 1940 г.
Фейга-Роха Шлопак (Черняк).
Фейга-Роха Шлопак
(Черняк) с сестрой.

Дед, Афроим Гиршевич Шлопак, родился в 1870 г. Был он печником, строителем, брал подряды на строительство. По воспоминаниям моих родных, до 30-х годов у деда был кинотеатр (напротив аптеки) и большой каменный дом. Потом советская власть всё отобрала, и семья переехала в маленький дом около пожарной части и рынка, предположительно, на нынешнюю улицу Донукалова. У деда были сестра Хая, брат, имя которого не сохранилось, да, вероятно, и другие братью и сестры.

Афроим и Фейга-Роха Шлопак.
Афроим и Фейга-Роха Шлопак.

Бабушка Фейга-Роха Черняк родилась в 1872 г. Она родила 13 детей, двое из которых скончались во младенчестве. Самая старшая из детей дочь Хая (1898–1985), до самой войны жила с мужем и детьми в Лепеле. Остальные, один за другим, покинули отчий дом и перебрались в Ленинград. Старшие дети, уже взрослые, работали и помогали учить младших. Но каждое лето семья в том или ином составе собиралась в Лепеле.

Городок Лепель я помню таким, каким видела его детскими глазами летом 1941 г. В июне того года в Лепель приехала моя мама Елена с двумя дочками Адой (это я, мне было 4,5 года) и Людмилой (2,5 года) и племянницами, дочками сестры Ривы, Тамарой и Раей (10 и 7 лет), и мамина младшая сестра Дора с сыном Адольфом (2 года). Моя мама работала учителем, мы жили в Мурманске. Отец, тоже учитель, во время финской войны стал военным. Все остальные родственники жили в Ленинграде и собирались приехать позже, они каждый год навещали своих родителей. Остановились мы, естественно, у деда с бабушкой.


С первых дней войны начались бомбежки. Мама с сестрой Дорой и детьми собрались уезжать, но дед нас не отпускал. Ещё в 1940 году он вместе с соседом вырыл в огороде и забетонировал щель. Дед думал пересидеть войну там, как, бывало, в Первую мировую, когда вся его семья пряталась в бетонном подвале прежнего, каменного, дома. И только поздно вечером 24 июня мы тайком покинули дедушкин дом. С нами уходила Лиза, подруга Доры, с 2-х летним сыном. Но дед нас догнал и поехал провожать до Орши. В Орше была неразбериха, бегали, кричали о парашютистах. Мы видели милиционера, который вёл шпиона. Нам кто-то сказал, что с запасных путей отправляется поезд, и мы побежали туда. Я помню, как дед споткнулся о рельсы, упал и пролил приготовленный нам в дорогу кисель. Поезд был санитарный, нас не пускали, но у мамы и Лизы были документы, что иx мужья – военные, и нас всех (троих взрослых и шестерых детей) пустили в тамбур. Дедушка пошел домой, мы последний раз видели его. Как потом узнали от маминой сестры Хаи, он шёл от Орши, а это больше 100 километров, пешком, ибо поезда уже не ходили.

Наш поезд сильно бомбили под Смоленском. Однажды, во время очередного налёта немецких самолётов мы услышали пронзительный гудок паровоза, и поезд остановился в поле с редкими деревьями и кустарниками. Мы стали выпрыгивать из поезда и побежали. Мама запихивала нас под кусты и срывала с голов красные панамки. На поле росли и маленькие ёлки. Моя сестрёнка кричала что, ёлки колются, и пыталась убежать.

И ещё я запомнила на всю жизнь, как мимо нас бежали большие дети с красными галстуками, много детей, самолёты летели низко-низко и стреляли, дети падали. Я кричала им: «Спрячьтесь», но они меня, конечно же, не слышали. Самолёты улетели, поезд дал гудок и все, кто остался в живых, бросились к вагонам. Поезд потихоньку тронулся, мама с сестрой на руках еле взобралась по высоким ступенькам в вагон, а я и Рая не могли. Поезд прибавлял ход, мама кричала, а мы бежали за поездом. Потом какой-то молодой мужчина спрыгнул и кинул нас в вагон. После этой остановки проводница двери вагона больше не открывала. Около трёх недель мы ехали в этом поезде и нас привезли в город Куйбышев. Из Куйбышева мы стали пробираться в Ленинград, куда и приехали в конце июля. А Хая с мужем Менделем Дыкманом и пятью детьми, младшему из которых было 2,5 года, покинули Лепель 26 июня и добирались уже пешком до Смоленска.

Памяти погибших.
Памяти погибших.
Фото А.М. Ходоса, 2010 г.

Очень много жителей Лепеля погибло в Великую Отечественную войну! На сайте obd-memorial.ru список погибших на фронте уроженцев Лепеля занимает целых девять страниц по сто имен на каждой. В Лепеле жили люди разных национальностей. Но само количество погибших потрясает: почти 900 человек из такого небольшого местечка.

Мои дед и бабушка были, как и все евреи, согнаны в гетто. Обитатели гетто планомерно уничтожались фашистами. Считается, что последнюю группу жителей гетто расстреляли 28 февраля 1942 года. Когда погибли мои? Один из их сыновей, мой дядя Костя, приезжал в Лепель в 1946 году и узнал, что когда жителей гетто везли на расстрел, двое мужчин сбежали, их укрыли белорусы, но потом одного из них кто-то выдал и он погиб. Почему-то Косте (возможно, со слов соседей) казалось, что одним из беглецов был мой дед…

Сестры Шлопак.
Сестры Шлопак (Рая, Рива, Дора, Хая, Елена).
Лепель, 1928 г.

Долгое время мне казалось, что не сохранились старые довоенные семейные фотографии. Лепель был оккупирован фашистами в самом начале войны, дед с бабушкой были расстреляны оккупантами. В Мурманске, где жили мои родители, дом сгорел. В наш дом попала зажигательная бомба. Отец служил где-то неподалеку. Когда ему сообщили об этом, он успел приехать к горящему дому, но сумел вынести из огня только фотоальбом и свою курсовую университетскую работу. Самые ценные для него вещи! Ленинград 900 дней был в кольце блокады. И все же, несмотря на все это, семейные фотоархивы в какой-то степени сохранились. По частям, по кусочкам собиралась память о предках. Хочется показать снимки братьев и сестер моей мамы, которые родились в Лепеле, в городе, память о котором хранится где-то в уголке души.

Рая (1903–1932) умерла совсем молодой, во время родов. О ней совсем ничего неизвестно. Рива (1901–1985), Дора (1916–2004) и Хая (1898–1973) вышли замуж за выходцев из Белоруссии или Литвы, а значительную часть жизни прожили в Ленинграде, работали и растили детей.

Елена Смирнова (Шлопак).
Моя мама
Елена Смирнова
(Шлопак).
1933 г.

А вот моя мама (1912-1989) после окончания техникума по распределению стала работать учительницей в городке Кола на Кольском полуострове. Там она вышла замуж за учителя той же школы Михаила Смирнова, уроженца Вологодской области, выпускника исторического факультета Ленинградского университета. Мои родители работали и жили в Коле и Мурманске. Отец воевал, участвовал в обороне Заполярья, в боях под Сталинградом, а после войны семья обосновалась в Москве, где отец работал редактором журнала. Примечательно, что младший брат отца Леонид Смирнов, вологжанин, после окончания института работал на молочном заводе в Лепеле, там же родился у него старший сын, мой двоюродный брат Вячеслав. Поистине, пути людские неисповедимы! Все дети Афроима и Фейги-Рохи Шлопак разного возраста, кроме Давида и Константина, показаны на приведенных мной групповых семейных фотографиях.

Давид с женой Ривой.
Давид с женой Ривой, Баку.

Давид (1900-1972), хороший портной, шил верхнюю одежду в Ленинграде, а затем в Баку, где жил после Отечественной войны. Дети в семье моего деда Афроима Шлопака носили разные фамилии и отчества, что частенько случалось по неграмотности местечковых чиновников. Так, фамилии Наума и Израиля – Слепак, а Давида – Сотман. А отчества писались в таких вариациях: Афроимович, Ефремович, Ефимович... Все это затрудняет поиск предков.

Мужская часть семьи принимала участие в боевых действиях Великой отечественной войны.

Самуил (1915–2005), инженер подводных работ, служил на флоте. Войну закончил подполковником

.

Наум (1899–1966), будучи ограниченно годным к строевой службе, вносил посильную лепту и был награжден медалью «За боевые заслуги».

Константин Шлопак.
Константин Шлопак.
1940 г.

Константин (1905–1991), авиационный штурман, участвовал в советско-финской кампании 1939 г. Отморозил ноги, ступни были ампутированы. Несмотря на это, в Отечественную войну работал на оборонном заводе механиком.

Израиль (1908–1942), связист, погиб в январе 42-го, а сын Хаи – Григорий Менделевич Дыкман (1924–1943), 19-летним юношей погиб в августе 1943 на Курской дуге.

Михаил (1913–1947), студент, участвовал в строительстве оборонительных сооружений на подступах к Ленинграду, жестоко простудился, пережил блокаду, а вскоре после войны скончался от туберкулеза.

На еврейских кладбищах Лепеля, Чашников и других городков сохранились памятники. Они несут огромную информацию о наших предках. Существует ли электронный банк захоронений, с фотографиями надгробных камней, подобно тому, как это сделано на Преображенском кладбище в Санкт-Петербурге по инициативе синагоги Санкт-Петербурга. Мои дед и бабушка, вероятно, погребены в общей могиле с другими жертвами фашистов.

А вот более глубоких предков можно было бы найти именно по надписям на могильных камнях. Многие еврейские семьи вышли из Белорусских местечек таких как Лепель, Чашники. Может быть, стоило бы организовать планомерное фотографирование могильных памятников на Лепельском кладбище, в Чашниках с оцифровкой и переводом надписей на русский, английский языки. Уверена, многие потомки лепельчан поддержали бы эту идею, поскольку, в свою очередь, узнали бы многое о своих древних родичах. Но, естественно, инициатива должна исходить с места, от ближайшей еврейской общины или синагоги.

Хитросплетения человеческих судеб связали наших лепельских Шлопаков с семьями Черняк, Бракер, Левитан, Трапидо, Дыкман, Ходос, Вигдоровых. Но мало мы знаем о них, как, впрочем, и о своих прямых предках. Потомки их живут в Санкт-Петербурге, Москве, Нью-Йорке, Бостоне, Лос-Анджелесе, в городах Германии, Канады. Надеюсь, что читатели этих заметок смогут опознать кого-то на приведенных снимках, найти своих родственников, друзей или знакомых и поделятся информацией.

Отзовитесь!

В заключение хочу поблагодарить всех родственников, поделившихся воспоминаниями и снимками из семейных альбомов.

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.comRSS-канал новостей сайта www.shtetle.com

© 2009–2017 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru