Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Аркадий Шульман
«ЕСТЬ ЛИ У ПРОШЛОГО БУДУЩЕЕ?»

Воспоминания П. С. Норштейн

Аркадий Шульман
«ГОРОДОКСКИЕ ПРАВЕДНИЦЫ»

Тамара Долгопольская
«МОИ РОДИТЕЛИ»

Марк Кривичкин
«НОСТАЛЬГИЯ»

Константин Карпекин
«ХРОНИКА ЗАКРЫТИЯ ГОРОДОКСКИХ СИНАГОГ»

Аркадий Шульман
«МОЯ РОДИНА – ГОРОДОК»

Аркадий Шульман
«ПОСЛЕДНИЙ СВИДЕТЕЛЬ»

Михаил Свойский
«ЗДЕСЬ МОИ КОРНИ»

Леонид Шофман
«СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ»

Воспоминания Э. Муттер

Александр Массарский
«ЗА КАДРОМ И В КАДРЕ»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Аркадий Шульман
«ГОРОДОКСКИЕ ЗАМЕТКИ» (Из книги «Следы на земле». Серия «Мое местечко».)


НОСТАЛЬГИЯ

Марк Кривичкин.
Марк Кривичкин.

У кого-то нет ностальгии по родным местам, даже если они живут далеко–далеко. Но это – по их утверждениям. Я в это мало верю.

А я хожу по знакомым улицам, каждый день, и у меня есть ностальгия по ушедшему.

Вот напротив городской бани стоят дома – еврейские дома, где уже давно евреи не живут, а ведь здесь жили Копл и Махалея Донские, рядом – Циля Щербаковская с мужем, подруга моей бабушки; чуть дальше – «Сорэ ди Гробе» (Шалыт) с Абрамом Маганиным, потерявшим всю свою семью во время войны. Он помог выжить «Сорэ ди Гробе» и ее семье в нелегкие послевоенные годы – из этой семьи мой лучший друг Борис Лившиц. Дальше к реке жил Залман Черновский, который работал мясником на бойне, а напротив – Симон Шмулович, а после его смерти – мой учитель по жестяному делу Семен Должанский с семьей. И так практически на любой улице в моем родном Городке. Но жизнь течет, и скоро здесь не будет евреев вообще. Это очень печально.

Мы плохо знаем свою историю, но, думаю, что в здешних местах основная маса евреев появилась после разделов Польши в конце XVIII века.

Мой дед Мендл Авром-Шолом Янкелевич Кривичкин и его брат Файвл были малограмотными людьми, но прекрасными каменщиками, руками которых были вымощены городские улицы. Они имели лицензию до революции, несмотря на черту оседлости, на работу в Санкт-Петербурге и Москве, куда нередко ездили на заработки. Кем был их третий брат, я не знаю. В 1923 году он эмигрировал в США, где в Чикаго основал небольшую шляпную фабрику, и до войны присылал письма и деньги родным, но после войны переписка была крайне опасным делом и поэтому – прекратилась. Поиски американских родственников, предпринятые нами в последнее десятилетие, положительных результатов не дали.

Бабушка Хана (в девичестве Пейсахович) работала непродолжительное время на изготовлении папирос, но потом по настоянию дедушки оставила работу и занималась воспитанием двоих сыновей: старшего – моего отца Иосифа Менделевича Кривичкина, 1912 года рождения, младшего – моего дяди Абрама Менделевича, 1915 года рождения.

Мой отец после окончания школы поступил на физико-математический факультет Витебского пединститута. Окончив институт, вернулся в Городок, где явился основателем и первым директором Школы рабочей молодежи.

После окончания Витебского еврейского педагогического техникума на работу воспитателем в еврейский детдом, который находился в деревне Александрово (ныне Прудники), была направлена моя мать Кривичкина (Грабовская) Хая Исааковна (воспитанники звали «Хавертэ Хае»). В 1936 году родилась моя старшая сестра Лиза, ныне Елизавета Иосифовна Глазман (живет в Минске).

В 1940 году отца призвали в армию, и он попал на финскую войну. Вернулся в начале 1941 года. Но грянула Великая Отечественная война, и отец сразу ушел на фронт. Дед колебался, бежать от немцев или нет, ссылаясь на то, что кто-то из его родственников в годы Первой Мировой войны был у них плену, и никакого вреда ему они якобы не причинили. Но моя мама убедила деда с бабушкой, приведя им в пример множество беженцев из Польши, появившихся у нас после начала Второй мировой войны. И, уже отъехав довольно далеко от Городка, дед хотел возвратиться, но мама проявила характер. Недалеко от Москвы эшелон, в котором они ехали, подвергся немецкой бомбежке, и в этой суматохе и панике пропала моя тогда пятилетняя сестра Лиза, но через пять дней она нашлась. Вот тогда мама поседела и на протяжении оставшейся жизни частенько кричала во сне, когда ей снилась война. Потом мама с сестрой и дед с бабушкой попали в Свердловскую область, где мать устроилась бухгалтером в колхоз, благодаря чему они прокормились. В 1944 году, прослышав, что Городок освобожден, они решили вернуться. Дед, увидев, что от его большого дома ничего не осталось, не смог этого пережить, и вскоре скончался. Несомненно, этому способствовало известие, что брат деда с частью семьи были расстреляны фашистами в урочище Воробьевы Горы.

Мать сразу стала работать учительницей начальных классов и отработала на этой работе сорок четыре года. Отец закончил войну в Австрии в звании капитана, будучи награжденным орденами и медалями. Но для него война не закончилась: он был направлен на войну с японцами и воевал в Манчжурии. Вернулся из армии в конце 1946 года и сразу занялся строительством дома. К тому же был направлен директором Островлянской восьмилетней школы. Его путь напрямую в деревню Островляне составлял восемь километров в одну сторону. А ходил он туда и обратно почти ежедневно. Чтобы отпугивать волков (не зря тогда последняя улица по пути его следования называлась Волковой деревней), он сделал приспособление из банки из-под американской тушёнки, в которой были сделаны прорези, куда насыпались горящие угли. И так он отходил семь лет, пока ему не предоставили работу учителя физики и математики, а по совместительству и труда, в Городке.

Но Хануку в 1948 году родился я. Бабушка плохо говорила по-русски и я до сих пор помню, как она на идиш рассказывала о Хануке. Бабушка Хана была набожная и убедила отца, чтобы мне сделали обрезание. «Доброжелателей» нашлось немало, и райком партии поднял шум. Это повлияло на то, что отцу много лет не давали работу в Городке. Я же воспитывался бабушкой и до пяти лет говорил в основном на идиш. Но улица быстро внесла свои коррективы.

Моя бабушка долго разыскивала своего любимого младшего сына Абрама. Он до войны окончил Городокский техникум, а затем военное училище. До войны получил назначение замкомандиром пограничной заставы под Белостоком. Ясно, что он погиб там в первые дни войны. Об этом у нас только устное свидетельство жены нашего земляка Соломона Мочкина, который служил старшиной на той же заставе. И сколько дядю ни искали, даже сведений о нем больше найти не удалось.

Мой отец работал учителем и частенько выполнял роль прораба в школах района. Чем дальше я живу, тем больше я понимаю, насколько у него был развит дар предвидения. Многое из того, о чем он говорил тогда, осуществляется сейчас. Войны, нервотрепки привели к тому, что у отца развилась «дикая» артериальная гипертония. 14 апреля 1965 года отец ушёл на работу. В 9.00 он написал число на доске в классе, упал и умер.

Моя мама родилась в 1913 году в райцентре Хойники Гомельской области. Семья у них была большая – восемь детей. Отец ее рано умер, и мать, чтобы прокормить семью, стала печь хлеб, а дети разносили его по домам.

Практически все вышли в люди. Из родных по материнской линии мы поддерживаем связи лишь с детьми ее старшей сестры Миры: Ниной и Эллой. Остальные же родственники, насколько нам известно, живут в США. Мама окончила семь классов еврейской школы в Хойниках. Она рассказывала, как в годы Гражданской войны они прятались от еврейских погромов банды Булат-Булаховича на чердаке. После школы она поступила в Витебский еврейский педтехникум, где получила профессию учителя. До сих пор помню домашние педсоветы, когда собирались у нас дома учителя и обсуждались разные школьные проблемы.

В 1964 году появилось указание, что для поступления в институт нужен так называемый производственный стаж, и отец перевёл меня в школу рабочей молодежи, одновременно определив на работу учеником жестянщика в «Райпотребсоюз». Директором школы была Раиса Мироновна Берновская (не зря говорили, что это была «школа Раисы Мироновны»), завучем – Иосих Аронович Циринский, математику вела Судакова Мена Монидовна, физику – Пескин Владимир Семенович, историю – Белла Львовна Зарецкая, русский язык и литературу – Фира Соломоновна Норштейн, физику и математику ещё вели Перец Львович Судаков, Михаил Львович Усвяцов, Иосиф Давидович Дахия, русский язык – Ольга Ефимовна Ромм. Среди множества учителей-евреев было несколько русских, и среди них учитель по фамилии Желток, а поэтому о школе говорили: «Жиды, желтком помазанные». Знания здесь давали капитальные, и, если учились молодые, то все практически получали потом высшее образование. С Раисой Мироновной Берновской, 94-х лет, проживающей сейчас в Израиле, до сих пор веду переписку.

После окончания школы вопроса «кем быть» не было: отец хотел, чтобы я стал врачом, и я выполнил его волю. Вот уже свыше 30 лет работаю по этой специальности. Здесь же, в Городке, встретил свою любовь, и уже дети вполне взрослые. Судьба распорядилась так, что после службы в армии и работы в Могилеве, я вернулся в Городок.

До 1989 года еврейская жизнь здесь какая-никакая была. В течение следующих десяти лет евреи разъехались – кто в Израиль, кто в Германию, кто в США – и Городок, как и большинство подобных местечек изменился. Прошлое уже никогда не вернется на эти улицы…

Марк Кривичкин

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.comRSS-канал новостей сайта www.shtetle.com

© 2009–2017 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru