Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Аркадий Шульман
«ХРАНИТЕЛЬ ПАМЯТИ»

Воспоминания Лесникова В. М.

Воспоминания Сурковой Л. С.

«НЕ ЗАБУДЕМ, НЕ ПРОСТИМ»

Вячеслав Тамаркин
«ЛЯДНЯНСКИЕ ГЕРОИ»

Вячеслав Тамаркин
«КАК Я СТАЛ ПАРТИЗАНОМ-РАЗВЕДЧИКОМ»

Александр Вишневецкий
«ШТЕТЛ ЛЯДЫ: ОСТАЛОСЬ В ВОСПОМИНАНИЯХ…»

Аркадий Шульман
«ЭЙДИНОВЫ ИЗ ЛЯДОВ»

Р. Золотовицкий
«МЕСТОРОЖДЕНИЕ СМЫСЛА ЖИЗНИ»

Иосиф Цынман
«У РЕКИ МЕРЕИ»

Ф. Меженцев
«ЖЕРТВЫ ГЕНОЦИДА»

Воспоминания Фрадкина З. Н.

Евгения Стеклова
«ЛЯДЫ»

Вячеслав Тамаркин
«О ЗЕМЛЯКЕ МОЁМ И ВРЕМЕНИ ТОМ...»

Вячеслав Тамаркин
«ПАМЯТЬ МОЛЧАТЬ НЕ ДАЕТ»

Вячеслав Тамаркин
«ЭТО БЫЛО НЕ ВО СНЕ»

Евгения Стеклова
«ПАМЯТИ МОЕЙ БАБУШКИ»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Аталия Беленькая
«ПОЕЗДКА В ЛЯДЫ»

Вячеслав Тамаркин
«ГЛАС УБИЕННЫХ МОЛЧАТЬ НЕ ДАЕТ!»

Эмануил Иоффе
«НЕИЗВЕСТНЫЙ ОТВЕТСТВЕННЫЙ СЕКРЕТАРЬ ЦБ»

Лазарь Фрейдгейм
«НАШИ РОДОСЛОВНЫЕ»

Ляды в «Российской еврейской энциклопедии»


Вячеслав Тамаркин

О ЗЕМЛЯКЕ МОЁМ И ВРЕМЕНИ ТОМ...

…Земля с тех пор слезами пропиталась.
Не плодоносят яблони в садах.
Но нужно, чтоб оно не забывалось –
Большое горе в маленьких Лядах!

Из книги Вячеслава Тамаркина «Это было не во сне»


Местечко Ляды Витебской области. До Великой Отечественной войны в нем проживало более 5000 человек. Многонациональное население: русские, белорусы, поляки, многодетная семья китайцев. Преобладающее население – евреи: трудились, учились, жили в добрых соседских отношениях.

О земляке моем…

Шимона Симкина я знаю с детства. Он жил вместе с мамой Мирой – она выделялась среди других женщин черной, как смоль, копной волос. Старший брат Борис был военным, сестры Аня и Ида жили в Смоленске. Шимон учился в еврейской школе в одном классе с моими старшими двоюродными братьями Лейзером и Меиром Тамаркиными и Лейзером Фрадкиным. С Лейзером Тамаркиным он дружил.

В конце 30-х годов еврейскую школу в Лядах закрыли. Ее директора Наума Исааковича Герца ночью арестовали, и больше мы его не видели. Многих, кого в местечке Ляды и за его пределами считали совестью Советской власти, арестовывали как «врагов народа»...

Школа стала русской. Окончив 7 классов, Шимон уехал в Ленинград. Учился в дорожно-механическом техникуме. Сдав экзамены, приехал на лето домой к маме, провести каникулы с друзьями. И грянула война. Шимон поспешил обратно в Ленинград. Учащихся эвакуировали на восток, вглубь страны.

Парню было только 16 лет. Он рвался на фронт защищать Родину. В военкомате его просьбу отклонили, направили на два месяца учиться в ФЗО (фабрично-заводское обучение), по окончании которого направили работать на Подмосковный 28-м авиационный завод. Заводская «бронь» освобождала от призыва в армию.

Шимон Симкин.
Шимон Симкин.

Весной 1942 года он узнал: в Краснопресненском военкомате Москвы формируется диверсионная группа для борьбы в тылу врага. Поспешил туда. Приняли учиться на курсы радистов.

Через полтора месяца учебы, перед отправкой группы в тыл врага, офицер с двумя шпалами на петлицах, указав на Шимона, произнес: «Этот не подойдет, слишком внешность типична, немцы сразу еврея узнают в нем…»‚ и его перевели в команду, ожидавшую отправки в Малаховку, в войска НКВД.

В конце сентября 1942 года он сбежал в Коломну, где формировалось учебно-артиллерийское подразделение 45-ти миллиметровых пушек. За три месяца учебы только раз были стрельбы. По окончании, группу из 30 человек направили на фронт в З-ю артиллерийскую дивизию прорыва резерва главного командования. 15-ю артиллерийскую бригаду, в которой оказался Шимон, переименовали в 785-й лёгкий артиллерийский полк 76-ти миллиметровых пушек.

До конца войны ему так и не довелось работать на рации; воевал простым связистом-телефонистом, разведчиком взвода управления 1-го дивизиона полка.

В районе города Сухиничи три недели шли тяжелые бои местного значения, в которых Шимон принимал участие...

В начале июня 1943 года полк занял оборону в районе севернее Орла. О связистах с катушками на плечах, протягивавших связь на поле боя, под огнем артиллерии и минометов противника, сложилась поговорка: «Руки в крови, лицо в грязи – дальше ползи».

На Курской дуге полк стоял в полутора километрах от передовой. Земляка моего вместе с напарником отправили наладить связь между подразделением пехоты и артиллерийским дивизионом. На плече три катушки проводов. Неожиданно налетели и стали бомбить немецкие самолеты. Осколок бомбы угодил Шимону в ногу. Кость не задело. По телефону он доложил старшему лейтенанту Швацкому о ранении. Замена не пришла. С поля боя не ушел, и четыре дня мой земляк держал связь под огнём и восстанавливал повреждения.

За этот подвиг Шимона Симкина представили к награде – ордену «Красная Звезда».

Но, как часто бывало, награду не вручили.

В августе перешли в наступление. Шимона назначили связистом к комбату пехоты. Во время минометного обстрела осколок мины пробил каску – он получил ранение в голову, лицо залило кровью. Первая мысль: конец!

Однако ему повезло: осколок прошел по касательной, сорвав с головы кусок кожи. Бинтов не было. Забрался в траншею, и тут разорвалась очередная мина. Шимона контузило. Прижав руку к ране на голове, он добрался до санитарной роты. Две недели пролежал в медсанбате, затем поспешил в свой взвод, выведенный с передовой в тыл. Три месяца бойцы отдыхали. Там Симкину вручили медаль «За боевые заслуги»...

Полк, в котором мой земляк воевал на Курской дуге, был обескровлен. Прибыло пополнение. В ноябре подняли по тревоге, бросили на прикрытие Житомирского прорыва. На подступе к городу оборудовали боевую позицию, хоронили убитых, перевязывали раненых ...

...Об участии в прорыве из Корсунь-Шевченковского окружения Шимон вспоминает:

«Наши выкатили пушки батареи ночью и били врага прямой наводкой шрапнелью в упор. Пехоты впереди было мало. Бойцы взвода управления, в котором я воевал, впервые залегли перед орудиями цепью, подпустили немцев как можно ближе и впервые отражали атаки из личного оружия. Все решила рукопашная схватка... На некоторых участках соседей противник прорвался... На следующее утро, протягивая связь, полз по лежащим в снегу вперемешку с грязью и кровью, трупам...».

Особо запомнилась Шимону переправа по талому льду через реку Бужок:

«Наступая, мы несли большие потери, голодные, сутками не спавшие, шли по пояс в ледяной воде. В Каменец-Подольск прибыло молодое пополнение с освобожденных территорий Украины. Необученных, необстрелянных, их сразу бросали в бой. После атаки много убитых осталось на поле... ».

Освободив Львов, вышли к границе с Польшей. На Одере под Дрезденом, шли ожесточенные бои за Сандомирский плацдарм. Участвовал мой земляк и в боях за освобождение Праги.

Однажды в какой-то деревушке остановились у колодца напиться воды. Шимон пил из ведра и услышал за спиной: «Ты, жидяра пархатая, пей быстрей!». Повернулся, увидел ухмылявшегося здоровенного пехотинца и – прикладом карабина ударил его по голове. Тот рухнул наземь. Шимон потрогал его – дышит. Молча стояли его дружки...

В машине товарищи одобрили действия земляка. Но командир взвода Ряхин высказал недовольство. Шимон в ответ назвал офицера «белой костью», и почувствовал: ему этого не простят.

В боях связисты были обязаны поддерживать непрерывную связь, а провода постоянно рвали пули, осколки снарядов и мин. Случалось связистам полсти в одиночку налаживать связь. Одни погибали. Другие – получали ранения. Взвод управления связи пополнение получал редко: специалистов не хватало.

Комсорг дивизиона старшина Иосиф Чернеус был свидетелем конфликта Симкина с Ряхиным, и доложил о нем командиру батареи Синицину. Тот перевел Шимона в батарею, подальше от комвзвода. Скоро Ряхин стал добиваться, чтобы Симкина вернули во взвод. Тот согласился – с условием, что зачислят его в отделение разведки. Разведчики на фронте были всегда в почете.

В артиллерии связисту редко приходилось вступать в бой с личным оружием. Под Корсунью Симкин выстрелом из своего карабина сразил немца. В другой операции уложил двоих.

Сколько всего неприятелей в открытых боях и перестрелках уложил из личного оружия, мой земляк не знал – ведь огонь по наступающему противнику ведут все.

За время войны Шимон Симкин был ранен трижды. Семь раз был представлен к боевым наградам, но вручили ему только четыре из них: две медали – «За боевые заслуги», «За отвагу» и два ордена – «Славы 3-й степени» и «Отечественной войны 1-й степени».

О времени том…

…Зима 1941-42 годов в Лядах была долгой, суровой и снежной. В марте начало греть солнце, но сугробы были выше человеческого роста. Вместе с земляками, родственниками и младшими братишками, Гдалькой и Яшенькой, я находился в «малом гетто», бывшем до войны белорусской школой-десятилеткой. Всех нас загнали туда полицаи... Свирепствовал сыпняк. Мои братья лежали без сознания на голом полу, в бреду. Рядом лежали старшие двоюродные – Меир и Лейзер, и мой ровесник – Элька. Возле них сидела, ставшая совсем седой их мать, тетя Малка... Время от времени я выходил, сбивал с крыши сосульки и смачивал ими губы братьям, прикладывал к их головам... Вернувшись со двора, подошел к тете Малке и рассказал, что видел, как выгребают снег из противотанкового рва за Мереей, и значит, сделал я вывод, скоро конец нашим адским мукам: нас начнут убивать. Вдруг, всегда добрая и мягкая характером тетя Малка произнесла сурово, тоном, не терпящим возражений:

– Пока не свалил сыпняк, приказано тебе бежать!

До войны наши дома стояли рядом, но я никогда еще не видел тетю Малку такой...

– А кто с ними останется? – недоумевая и негодуя, показал на братьев.

– Что будет с моими детьми, то и с твоими братьями. А тебе приказано бежать – вторые сутки ждет тебя отец!

– Не могу я их оставить!

– Я что сказала?! Чтоб духу твоего здесь больше не было! – твердо произнесла она, и тощая, седая, она в тот момент показалась мне сумасшедшей... Поняв, что никуда не уйду, сказала уже своим обычным тоном, по-доброму:

– Ты же знаешь, сынок, как после кризиса больные есть просят! Наверно, папа хочет передать тебе что-нибудь съестное...

...Как давно я не видел отца... Догадывался, он – партизан...

В ту ночь я бежал из гетто...
Друзья заставили меня бежать
Под проволоку, накрывшись простынёю.
Они просили людям рассказать,
С какою встретились они судьбою...

В условленном месте меня ждал отец – партизан отряда «Николай». Он подхватил меня как пушинку – таким легким я стал. Я сказал ему, что Гдалька и Яшенька остались лежать на полу, без сознания...

...Позднее я узнал, что на следующий день после моего побега – 2 апреля 1942 года в первый день праздника Песах, нацисты и их пособники – полицаи зверски расстреляли более 2-х тысяч узников еврейского гетто в Лядах. По рассказам очевидцев, больных бросали в ров живыми...

В середине августа наш партизанский отряд в Красненском районе Смоленской области был разгромлен карателями. Спасая меня, погиб мой отец.

...Оставшись совсем один, прячась от старост и полицаев, после длительных скитаний я вступил в совершавший с боями рейд в ближайшем тылу группы войск армий «Центр» Особый партизанский полк (ОПП) «Тринадцать» под командованием Героя Советского Союза С.В. Гришина.

Бойцом отряда воевал почти полтора года. В ночь на 23 июня 1944 года меня переправили на самолете в советский тыл – «лечиться и учиться». После длительного лечения, в сентябре 1945 года я был направлен на учебу в Казанское Суворовское военное училище...

Впервые после войны, в июне 1966 года, в Ляды съехались со всех концов огромной страны бывшие жители местечка, в том числе и чудом уцелевшие. Бывших узников гетто оказалось семеро: сестры Зильберборд Лена и Евгения, Фрида Великовская (по мужу Коган), Дора Малкина (по мужу Котляр), Илья Фрадкин, Ара Длы и я...

Опираясь на трость, я стоял у березы, не осмеливаясь ни к кому подойти, боясь разрыдаться.

В этом противотанковом рву покоились останки моих братьев, должны были лежать и мои ...

Шимон Симкин узнал меня, подошел.

– Будешь мне братом теперь, – произнес он и рассказал, как нашел останки своей мамы.

Она тоже бежала из гетто и скрывалась в деревне Механовка. Ее выследил полицай. Вывел за деревню и расстрелял.

...Узнав, где это место, Шимон стал вилами рыть землю и вдруг зацепил клок ее волос. Бережно собрав останки, он привез их в Смоленск и похоронил на кладбище, возле могил других родных. В один из приездов в Смоленск и я побывал там вместе с ним...

На собранные тогда в 1966 году деньги земляки поставили памятник невинно убиенным из розового мрамора. С тех пор раз в два года, регулярно, встречаемся с земляками возле этого памятника.

В 1998 г. Шимон Симкин с семьей репатриировался в Израиль. Живет он, как и я, в Иерусалиме.

Ведет активный образ жизни. В своей возрастной группе участвует в забегах на первенство столицы на 10-километровой дистанции. Мы часто общаемся по телефону, встречаемся на вечерах в Общинном центре Белорусского землячества.

С каждым годом нас становится все меньше...

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.comRSS-канал новостей сайта www.shtetle.com

© 2009–2017 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru