Поиск по сайту

 RUS  |   ENG 

Аркадий Шульман
«НА РОДИНЕ МОИХ СНОВ»

Галина Попова
«ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ – НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ»

Самуил Райхман
«Я РОДИЛСЯ В ДУБРОВНО»

Екатерина Козлова
«ДУБРОВЧАНЕ»

Инна Абрамова
«ДНЕПРОВСКАЯ МАНУФАКТУРА»

Константин Карпекин
«СОХРАНИЛИ ВЕРУ, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО»

Тамара Хейфец
«ТО, ЧТО ПОМНИТСЯ»

Зинаида Майзелис
«ИСТОРИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ ВО ВНУКАХ»

Аркадий Шульман
«ВОСПОМИНАНИЯ О ДУБРОВНО»

Аркадий Шульман
«ИСТОРИЯ ОДНОГО ПИСЬМА»

Елена Коган
«ИЩУ ЛАПАТУХИНЫХ И ЛИТВИНЫХ»

Белла Великовская
«ЗАПИСЫВАЙТЕ СВОЮ ИСТОРИЮ»

Дмитрий Посутман
«СЕМЕЙНАЯ ИСТОРИЯ»

Аркадий Шульман
«ХОЧУ, ЧТОБЫ ВНУКИ ЗНАЛИ И ПОМНИЛИ»

Елена Темерева
«ДУБРОВЕНСКАЯ ФАМИЛИЯ»

Лидия Чепелова
«В ДУБРОВЕНСКОМ РАЙОНЕ УВЕКОВЕЧИЛИ ПАМЯТЬ ЕВРЕЙСКОГО РОДА МЕКЛЕР»

Галина Попова
«МОЯ СЕМЬЯ»

РОЗЫСК РОДСТВЕННИКОВ

Дубровно в «Российской еврейской энциклопедии»


СОХРАНИЛИ ВЕРУ, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО

Из истории иудеев г. Дубровно в 1920-е – 1930-е гг.


Спрятанная корона

На протяжении 1920-х – 1930-х гг. иудеям г. Дубровно довелось перетерпеть многочисленные притеснения. Все они были связаны с антирелигиозной политикой советской власти. Многие события уже давно стёрлись из людской памяти, некоторые же запечатлелись на бумаге – в архивных документах. Именно они могут рассказать нам о том, как закрывались в Дубровно синагоги и хедеры, происходило отчуждение от традиций.

Судя по сохранившимся документальным материалам, первым наиболее масштабным ударом большевиков по иудейским общинам города стала конфискация ценностей из синагог. Для этого в конце марта 1922 г. Дубровенским волостным комитетом РКП(б) была организована комиссия из 4 человек. В неё вошли некто Федорцов, Трутко, Гриберг и Эпштейн (в документах тех лет часто указывались только фамилии). 4 апреля они осмотрели все дубровенские синагоги.1 В результате ценности оказались только в одной Старосельской синагоге. Это были «серебряная рука» (по всей вероятности, указка для чтения с наконечником в виде руки) и корона, украшавшая свиток Торы.

Через некоторое время после осмотра синагог в городе было проведено собрание евреев-рабочих фабрики «Днепровская мануфактура», а также состоялось выступление дубровенского раввина Лившица. На этих собраниях было решено пожертвовать серебряные ценности из синагог голодающим Поволжья. При этом дубровенский раввин заявил, что нет ничего более ценного, чем человеческая жизнь.

Изъятие выявленных ценностей было запланировано на май 1922 г. Придя в Старосельскую синагогу, члены упомянутой комиссии не обнаружили там виденных ранее вещей. «Рука» нашлась только на следующий день, а корона и того позже – через три недели. Комиссия заполучила её только 5 июня. Во всём был обвинён раввин Лившиц – это он якобы прятал корону, не желая помочь советской власти.2

На этом конфискации ценностей в Дубровно, по-видимому, завершились. На то была объективная причина – больше нечего было конфисковывать.

«Меламеды продолжают свои занятия…»

Большевики не стали останавливаться на изъятии серебра из синагог: нужно было ещё уничтожить еврейское религиозное образование. В Дубровно, как и во всех городах Белоруссии, были школы-хедеры. До 1922 г. они существовали более-менее спокойно, однако, 23 марта 1922 г. в Дубровенский городской комитет РКП(б) пришло циркулярное письмо, в котором была отмечена необходимость оживления антихедерных кампаний. Естественно, письмо было проникнуто идеей вредности хедеров, их негативного влияния на детей. Чтобы борьба с хедерами была успешной, она, как указывалось в документе, должна была делиться на две части:

а) на агитацию против хедеров, как самое вредное и реальное проявление клерикализма, на собирание сведений о состоянии хедеров, на разоблачение всех фактов из жизни хедеров и т.д.

б) на реальную борьбу, т.е. закрытие хедеров, предание меламедов суду и т.д.

Первое должно было проводиться «постоянно и систематически», а вот второе – «крайне осторожно». Так же в письме содержалось строгое предупреждение: «там, где нет возможности детей из хедеров перевести в советские школы, от ликвидации хедеров воздержаться. Опыт показал, что там, где хедеры закрываются и дети остаются просто на улице, это приводит к тому, что хедеры опять возникают подпольно, меламеды превращаются в глазах отсталых масс в мучеников, мещанство вокруг них больше сплачивается, и это только укрепит клерикализм».3

Получив данное письмо, дубровенские коммунисты не торопились действовать. На своём общем собрании, которое прошло 10 июля 1922 г., они лаконично констатировали, что «с хедерами никакой борьбы не велось. Меламеды продолжают свои занятия в душных хедерах».4 Некоторое стремление к конкретным действиям проявилось на собрании 11 января 1923 г. Тогда было решено создать комиссию для обследования городских хедеров. Она состояла всего из двух человек: Горбулёва (от РКП(б)) и Рабиновича (от РКСМ). Кроме того, дубровенскому доктору Тагаевскому было поручено изучить санитарное состояние хедеров и осуществить медицинский осмотр детей, которые там обучались.5

Трудно говорить, проводились ли ещё в Дубровно какие-нибудь антихедерные мероприятия. Зато некоторые события наоборот укрепляли позиции религиозного образования. Например, в том же 1922 г. под угрозой закрытия оказалась 7-я дубровенская школа, которую посещали преимущественно дети еврейской бедноты. Соседняя – 6-я школа находилась очень далеко. Как отмечали сами учителя 7-й школы, в случае её закрытия родители отдали бы предпочтение хедерам, а не советской школе.6

Как свидетельствуют архивные документы, евреи Дубровно ещё достаточно долго сохраняли приверженность религиозному образованию: даже в 1927 г. в городе действовало несколько хедеров и одна Талмуд-тора.7

Занятые под клубы и мастерские

Если детям основы веры передавались благодаря хедерам, то взрослое население города посещало синагоги. Известно, что в 1886 г. в Дубровно было 14 синагог.8 Возможно, эта цифра как-либо изменялась на протяжении конца XIX – начала XX веков.

Одна из дубровенских синагог, 1905 г.
Одна из дубровенских синагог, 1905 г.9.

На протяжении же 1920-х – 1930-х гг. синагоги активно закрывались. Из архивных документов можно узнать, что одна из таких кампаний проходила в конце 1920-х гг. К этому моменту в Дубровно было 14 действующих синагог. 20 декабря 1928 г. Дубровенский городской Совет и районный исполнительный комитет постановили закрыть пять самых больших культовых зданий: «Орлик», «Шире-Штибл», «Старосельскую», «Шлемовскую» и «Зискиндовскую» синагоги. 9 февраля 1929 г. этот вопрос уже рассматривался Оршанской окружной комиссией по отделению церкви от государства. Протокол заседания комиссии сохранился до наших дней. Это очень содержательный документ, поэтому не лишним будет привести длинную цитату. К тому же сразу будет понятно, какие доводы приводились большевиками, чтобы доказать целесообразность закрытия синагог. Итак, в протоколе было записано:

«…2) количество верующих в г. Дубровно в настоящий момент значительно уменьшилось и составляет на каждую группу верующих в среднем 30 – 40 человек.

3) наиболее значительные молитвенные здания посещаются в среднем не более как 30 – 40 верующими …

4) Эти группы верующих, благодаря их незначительному количеству, не имеют никакой возможности хозяйственно содержать в надлежащем состоянии используемые ими культздания, в результате чего почти что все культовые здания пришли в ветхость и разрушение.

5) Согласно акту осмотра, осуществлённого компетентной комиссией в октябре месяце 1928 г., еврейская синагога под названием «Орлик» требует срочного ремонта на 800 руб., синагога под названием «Шире-Штибл» требует срочного ремонта на 400 руб., «Шлемовская» – 300 руб., «Старосельская» и «Зискиндовская» находятся без какого-либо ухода со стороны верующих и также требуют ремонта в значительных размерах.

6) Невыполнение этих ремонтов в определённый двухмесячный срок, согласно заключению технической комиссии, безусловно приведёт к разрушению и уничтожению зданий.

7) Религиозные общины, которым предложено было приступить неотложно к осуществлению ремонта, отказались это сделать по причине отсутствия средств.

8) За исключением этих пяти зданий имеется в г. Дубровно ещё девять, которые по своей площади и территориальному распределению достаточны и удобны для обслуживания религиозных нужд верующих еврейского населения, и таким образом значительная часть молитвенных зданий совсем не нужны еврейскому верующему населению, и общины обречены в дальнейшем на уничтожение.

9) В многочисленных резолюциях, вынесенных еврейскими трудящимися г. Дубровно, решительно требуется от органов власти изъять часть молитвенных зданий на культурные нужды.

10) Среди еврейского населения г. Дубровно за последние годы наблюдается значительная перегруппировка в отношении к религии, и большая часть в количестве 1200 человек, среди которых многие даже сами принимали участие в строительстве молитвенных зданий, требует сейчас, в виду уменьшившийся нужды в молитвенных зданиях, часть их переоборудовать на культурные нужды.

11) В г. Дубровно на фабрике Днепровской мануфактуры работают около 600 евреев рабочих, имеются организованные кустари и молодёжь, которая слабо обслуживается в культурном отношении по причине отсутствия надлежащих зданий под клубы, сады и т.д. при наличии в городе значительного количества совсем неиспользуемых молитвенных зданий…»10 (перевод с белорусского – автора).

Вероятно, процесс закрытия синагог проходил весьма болезненно. Может, городские власти не смогли вовремя провести ремонт и оборудовать здесь клубы, а может, местное население сопротивлялось и не хотело уступать здания. Так или иначе, но в обсуждении вопроса участвовал сам А.Г.Червяков – председатель Центрального Исполнительного Комитета БССР. Он был в Дубровно и заявил: «Уступите синагоги, потом их закроете».11

Опираясь на сведения из архивных документов, удалось установить примерное время закрытия культовых зданий. В частности, синагоги «Орлик», «Шире-Штибл» и «Зискиндовская» были отобраны у верующих где-то на протяжении марта – сентября 1929 г. В октябре 1929 г. – мае 1930 г. из Старосельской и Шлемовской синагог были сделаны клубы. Ещё одна дубровенская синагога – Любавичская была самовольно захвачена артелью портных, которые оборудовали там свою мастерскую. Это произошло без разрешения Центральной комиссии по отделению церкви от государства.12 Неизвестно, была ли возвращена иудеям Любавичская синагога на самом деле, но когда в августе 1930 г. из Минска в Дубровенский райисполком пришло письмо с требованием сообщить количество действующих в городе синагог, то районными властями было указано число девять, то есть с учётом Любавичской синагоги.13

Не приходится сомневаться, что в последующие годы все оставшиеся синагоги были закрыты. Для 1930-х гг. уничтожение культовых зданий было обычным явлением.

«В связи с еврейскими праздниками…»

Большевики направляли свою разрушительную деятельность на здания синагог, на хедеры и даже на еврейские праздники. Едва ли не каждую весну и осень атеисты устраивали против праздников целые кампании.

Самые ранние упоминания о таких мероприятиях в Дубровно содержатся в документах, датированных сентябрём 1923 г. Тогда на фабрике «Днепровская Мануфактура» прошло собрание местных коммунистов и комсомольцев. На собрании было решено провести «антирелигиозную кампанию в связи с наступающими еврейскими праздниками». Вместе с тем, дубровенские атеисты решили, что в Дубровно нет специалистов, которые смогли бы нормально провести необходимое мероприятие. После бурных обсуждений постановили запросить грамотного человека из Витебска, чтобы тот прочитал перед еврейским населением лекцию о вреде религии. Сами дубровенские организации и учреждения не остались в стороне: фабрика выделила на проведение кампании 5 тысяч рублей, а кооперация, профсоюз и волисполком – по 1 тысяче рублей.14

Следующая крупная кампания планировалась на апрель 1924 г. Причиной этого явилось интересное обстоятельство. Как было отмечено на заседании дубровенской волостной организации КП(б)Б, в городе имелось много кандидатов партии, которые собирались праздновать Песах. «Сознательным» коммунистам необходимо было принять меры. В итоге они решили провести в одном из городских клубов вечер с читкой антирелигиозных докладов. Его планировалось приурочить к первому пасхальному вечеру. Как и в предыдущем случае, возникли проблемы с лекторами – свои в Дубровно отсутствовали. Решено было искать таковых в Горках или Орше, в крайнем случае – в Минске.15

Атеисты добились некоторых успехов. В частности, осенью 1925 г. впервые за всё своё существование во время праздника Иом-Кипур работала фабрика «Днепровская Мануфактура», основную часть рабочих которой составляли евреи.16

Новый виток атеистических кампаний начался в 1927 г. В январе городские коммунисты решили организовать в Дубровно районный Совет Союза безбожников. В его составе предусматривалась еврейская секция – специально для работы среди иудеев.17

С 1927 г. более разнообразными стали и проводимые антирелигиозные мероприятия. Вот как планировалось «отметить» Песах 1927 г. В первый день – 16 апреля – в кинотеатре коммунисты хотели прочесть перед населением доклад «Старые празднования и новый быт», а после доклада – провести так называемую буффонаду (развлекательное театрализованное представление). Комсомольцам было поручено приглашать на свои собрания беспартийное еврейское население, чтобы объяснить ему происхождение религиозных праздников. В тот же день на родительских собраниях в школах планировалось поставить доклады о происхождении праздника Песах и о вреде хедеров для евреев. Собрание должно было завершиться декламацией стихов. На 17 апреля, согласно плану, пришёлся «семейный вечер» в клубе с докладом «Старый и новый быт», спектаклем и «устной газетой». Различные мероприятия предусматривались и в последующие дни. По задумке организаторов, мероприятия должны были охватить рабочих «Днепровской Мануфактуры», портных, кустарей, евреев-земледельцев, учащихся еврейской семилетки, начальных школ и их родителей.18

В следующем 1928 г. в связи с пасхальными праздниками еврейская секция дубровенского Совета Союза безбожников приняла меры по «воспитанию антирелигиозного актива, как из комсомольцев, так и беспартийных работников, и организации кружков и ячеек «СБ» (Союза безбожников – прим. автора) среди еврабочих и кустарей…».19

Большая надежда возлагалась на дубровенский районный Совет Союза безбожников осенью 1928 г. В первую очередь евреи-«безбожники» должны были позаботиться об организации новых ячеек Союза и наборе туда новых членов. Также планировалось создать в Дубровно антирелигиозную семинарию (специальное учебное заведение, целью которой было распространение антирелигиозных знаний). Во время празднования Рош-hа-Шана и Иом-Кипур атеисты должны были провести беседы с населением (естественно, на антирелигиозные темы), а среди школьников – также вечера и спектакли. Важным моментом являлась агитация за необходимость работать во время праздников. А вообще перед агитаторами были поставлены следующие установки:

а) Разъяснение среди евнаселения роли религии как классового орудия по угнетению рабочих и трудящихся масс со стороны буржуазии.

б) Роль клерикализма как легальной антисоветской формы. Роль клерикальных институтов «коробка», «бикур-хейлим» и т.д. как орудия влияния на евтрудящихся.

в) Разъяснение среди еврабочих сущности осенних праздников как пережиток старины и дикости и необходимости борьбы за быт, за пролетарские праздники»20 (перевод с белорусского – автора).

В 1930-е гг. антирелигиозная пропаганда приобрела новый оттенок. Во-первых, в это время полным ходом шли индустриализация и коллективизация. Во-вторых, советское государство всё меньше стало уделять внимания интересам разных национальностей. Всё чаще стали звучать слова «пятилетка», «социалистическое строительство», «интернациональное воспитание», «обострение классовой борьбы».

То же было и в Дубровно. Взять хотя бы «Постановление Дубровенского райкома КП(б)Б по вопросу проведения антирелигиозных осенних еврейских праздников от 14 сентября 1932 г.». Первым делом в этом постановлении была обрисована вся важность борьбы с религией: «С 30/ IХ – 32 г. начинаются осенние еврейские религиозные праздники. Эта антирелигиозная кампания 1932 г. проводится в условиях обострения классовой борьбы, во время завершения первой пятилетки и на пороге приступления к исполнению всемирно исторических задач второй пятилетки.

Классовый враг будет стремиться использовать религиозные праздники с целью подрыва мероприятий соцстроительства.

Агитмассовая работа на протяжении этой кампании должна быть направлена:

1) на разоблачение контрреволюционной роли религии и религиозных организаций.

2) 100% выход на работу на всех предприятиях, совхозах, колхозах, яслях и школах и т.д.

3) мобилизация масс на успешное исполнение хозяйственно-политических кампаний, как-то: уборка, заготовки, мобилизации финсредств и т.д.» (перевод с белорусского – автора).

Для достижения поставленных задач нужно было провести встречи с еврейским населением и прочесть доклады по следующему набору тем: «Социалистическое строительство и религия», «Классовая сущность еврейских осенних религиозных праздников», «Религия и национальная вражда», «Религия и коллективизация». Во всех клубах, избах-читальнях, красных уголках должны были появиться антирелигиозные лозунги. Кульработники обязаны были подготовить спектакли, найти киноплёнки с соответствующими фильмами. Членам Союза воинствующих безбожников поручалось активизировать вербовку новых членов и распространение журнала «Дер апикойрес» (специальное антирелигиозное издание для еврейского населения). С особым старанием нужно было провести сбор металлолома и утвари из синагог – «в пользу индустриализации».21

Более детально ход кампании был разработан 26 сентября 1932 г. на совещании при Дубровенском райкоме КП(б)Б. Сохранился протокол этого совещания. В нём подробно расписывалось, кто, где и какое мероприятие должен был провести. Итак, обратимся к тексту документа. «На основании постановления бюро райкома КП(б)Б от 14/IХ – 32 г. о проведении еврейской осенней антирелигиозной кампании, конкретно провести следующее:

1. До 29/IX провести массово-разъяснительную антирелигиозную работу на фабрике, в кустарных артелях и среди неорганизованного населения.

а) во всех цехах фабрики провести до 29/IX летучий митинг и беседы на антирелигиозные темы, связав это с разработкой письма ленинградских рабочих и выработкой конкретных обязательств к Октябрьским праздникам.

б) подготовить антирелигиозные лозунги для клуба и фабрики.

в) многотиражке фабрики, а также цеховым настенгазетам широко развернуть агитмассовую работу по антирелигиозному и интернациональному воспитанию рабочих. Ответственность за эту работу возложить на тов. Гискину.

2. По кустарным артелям также 29/IX – 32 г. провести беседы на антирелигиозные темы, выпустить в каждой артели специальный антирелигиозный номер настенгазеты, подготовить антирелиигозные лозунги и т.д. (…)

4. 30/IX – 32 г. провести в рабочем клубе вечер с вопросами:

1) Доклад на тему «Соцстроительство и контрреволюционная сущность религии».

2) Художественная часть (кино и т.д.).

В городском театре в этот же вечер провести для кустарных артелей и неорганизованного населения антирелигиозный вечер со следующей программой:

1) Доклад «Религия и национальная вражда»,

2) Художественная часть (еврейская семилетка),

3) Антирелигиозный кинофильм.

Ответственность за организацию и проведение этого вечера возложить на тов. Трутко.

5. Райгазете «ЗСБ» – евстранице – продолжать развёртывание антирелигиозной воспитательной работы. Организовать специальную антирелигиозную страницу.

6. На протяжении этой кампании организовать по городу ячейки СВБ по следующим пунктам:

1. на фабрике «Днепровская Мануфактура», ответственность за организацию – тов. Гискина,

2. на рабфаке – Абраменко,

3. Р.П.С. (Районный потребительский союз – прим. автора) – Родкин.

4. евсемилетка – Рабинович,

5. белсемилетка – Минзуренко,

6. ткацкая артель – Релина,

7. портняжная – Резник,

8. инвалидная – Гальперович»22 (перевод с белорусского – автора).

Последующие праздники также не были спокойными для верующих. Каждую весну и осень иудеев беспокоили доклады, лекции, диспуты, спектакли и другие выдумки «безбожников». В свою очередь иудеи Дубровно, как могли, отстаивали свои позиции. Например, известен случай, когда в 1927 г. взрослое население города требовало, чтобы в советской еврейской школе выходной день перенесли с воскресенья на субботу.7 Правда, неизвестно, успешно ли завершилась эта попытка.

Примечательно и то, что часть коммунистов сами продолжали совершать религиозные обряды. Об этих фактах известно из протоколов проверок членов и кандидатов партии, которые проводились с целью выявления неблагонадёжных партийцев. Одна из таких проверок проходила в январе-феврале 1930 г. на фабрике «Днепровская Мануфактура». В результате было обнаружено несколько случаев «религиозности». Например, в семье ткача Павла Айзиковича Беркенблита в 1929 г. на Песах пекли мацу. Так как сам П.А. Беркенблит тогда не принял никаких мер пресечения и допустил совершение религиозного обряда, по итогам проверки ему был объявлен выговор. «Не достаточно решительно боролась с религиозными предрассудками» и Мария Абрамовна Элькина, работавшая мотальщицей. Она также пекла мацу, и к тому же в её квартире была найдена мезуза. Правда, из партии М.А. Элькину не исключили. Регулярно пекла мацу и другая мотальщица – Рива Хацкелевна Фрейлина, за что, как и её коллеги, получила выговор.23 Строгим выговором с предупреждением в 1930 г. был наказан Зелик Менделевич Лапидус – подмастерье ткацкого цеха. Причина была та же – исполнение религиозных обрядов.24

Такой неспокойной была жизнь иудеев Дубровно в 1920-е – 1930-е гг. Но даже несмотря на разрушение синагог, уничтожение традиционной системы образования, противостояние религиозным обрядам самые стойкие сохраняли веру.

1 Государственный архив Витебской области (ГАВО). – Ф. 10119-п. – Оп. 1. – Д. 10. – Л. 5об.
2 ГАВО. – Ф. 7-п. – Оп. 2а. – Д. 152. – Л. 15.
3 ГАВО. – Ф. 7-п. – Оп. 2а. – Д. 149. – Л. 4.
4 ГАВО. – Ф. 10119-п. – Оп. 1. – Д. 12. – Л. 138об.
5 ГАВО. – Ф. 7-п. – Оп. 2а. – Д. 160. – Л. 10.
6 ГАВО. – Ф. 10119-п. – Оп. 1. – Д. 12. – Л. 58.
7 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 372. – Л. 78.
8 Волости и важнейшiя селенiя Европейской Россiи. Выпуск V. Губернiи Литовской и Белорусской областей. СПб, 1886. – С.164.
9 Витебский областной краеведческий музей. – НВ 9083/1.
10 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 606. – Лл. 27 – 27об.
11 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 661. – Л. 44.
12 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 662. – Л. 298об.
13 ГАВО. – Ф. 6-п. – Оп. 2. – Д. 1376. – Лл. 136, 139.
14 ГАВО. – Ф. 10119-п. – Оп. 1. – Д. 13. – Л. 181.
15 ГАВО. – Ф. 10119-п. – Оп. 1. – Д. 14. – Л. 42.
16 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 196. – Л. 301.
17 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 372. – Л. 48об.
18 ГАВО. – Ф. 6-п. – Оп. 2. – Д. 1374. – Л. 29.
19 ГАВО. – Ф. 98-п. – Оп. 1а. – Д. 49. – Л. 44.
20 ГАВО. – Ф. 7-п. – Оп. 1а. – Д. 13. – Л. 327.
21 ГАВО. – Ф. 7-п. – Оп. 2а. – Д. 51. – Л. 253.
22 ГАВО. – Ф. 6-п. – Оп. 2. – Д. 296. – Л. 4.
23 ГАВО. – Ф. 10062-п. – Оп. 1. – Д. 705. – Лл. 1, 42, 44.
24 ГАВО. – Ф. 10094-п. – Оп. 1. – Д. 25. – Л. 549.

Константин Карпекин,
главный хранитель фондов
Государственного архива Витебской области

Еврейское местечко под Минском


Местечки Витебской области

ВитебскАльбрехтовоБабиновичиБабыничиБаевоБараньБегомль Бешенковичи Богушевск БорковичиБоровухаБочейковоБраславБычихаВерхнедвинскВетриноВидзыВолколатаВолынцыВороничи Воропаево Глубокое ГомельГородок ДиснаДобромыслиДокшицыДрисвяты ДруяДубровноДуниловичиЕзерищеЖарыЗябки КамаиКамень КолышкиКопысьКохановоКраснолукиКраснопольеКубличи ЛепельЛиозноЛужкиЛукомльЛынтупыЛюбавичиЛяды Миоры ОбольОбольцы ОршаОсвеяОсинторфОстровноПарафьяновоПлиссаПодсвильеПолоцк ПрозорокиРосицаРоссоны СенноСиротиноСлавениСлавноеСлобода СмольяныСокоровоСуражТолочинТрудыУллаУшачиЦуракиЧашникиЧереяШарковщинаШумилиноЮховичиЯновичи

RSS-канал новостей сайта www.shtetle.comRSS-канал новостей сайта www.shtetle.com

© 2009–2017 Центр «Мое местечко»
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт «Мое местечко»
Ждем Ваших писем: mishpoha@yandex.ru